Сейчас активно развиваются новые технологии и идет очень много дискуссий о технологическом будущем. Действительно ли технологии двигают рынок мультимедиа вперед или мы топчемся на месте, придумывая новые прочтения старых инструментов?
Борис Кислицин: Что является драйвером всех тех технологических достижений, которые нас окружают? Если говорить про компьютеры и про процессуальные мощности, то игровая индустрия дала этому очень мощный толчок. У нас появились мощные процессоры, более качественные рендеры, мы можем обрабатывать большие массивы информации. Недавно я узнал, что у человечества есть порядка 100 миллионов различных инструментов. Это вилка, нож, отвертка, крест-отвертка, и еще десятки миллионов инструментов. Технологии — это просто более высокоуровневая надстройка. Это еще один инструмент, движок для изменения реальности, чтобы мы могли осуществлять коммуникацию более эффективными способами.
Антон Кононов: Нам нужно в первую очередь отдавать отчет, что вкладывается в это произведение, которое мы создаем, какой опыт и эмоции мы пытаемся вызвать у публики. Все мы используем с технической стороны — это просто усилитель и методом проникновения в глубокие слои сознания человека. Не имеет значения, какие инструменты вы используете, главное, чтобы они достигали цели и доносили смыслы, которые вы вкладываете. Взять интересный инструмент и сделать просто чтобы сделать — в этом нет смысла. Нужно начинать с того, что вы хотите сказать, какой создать экспириенс и затем подбирать инструменты.
Александр Ус: Разумеется, есть прототипы сегодняшних технологий, которые существовали 100 лет назад. Но тогда все было по-другому, совершенно другое качество изображения и эффект от него совершенно другой. Если бы у творцов прошлого была та техника, которая у нас сейчас есть, они естественно, ее бы применяли. И был бы вообще бы другой уровень работ. Еще буквально 10 лет назад невозможно было лазер совместить с видео изображением просто физически, потому что такой программы не было. Сейчас же инструменты настолько просты становятся, что тебе остается только творить.
Технологии дают нам новые инструменты. А есть ли в современных работах новые художественные ходы? Реально ли создать что-то абсолютно новое?
Алина Литвинова: Каждое новое поколение творцов хочет начать все заново. Но в переосмыслении, осознании и пересоздании того, что это уже было сделано, нет ничего плохого в этом и смысл. Мы берем то, что было, и делаем его лучше, учитывая опыт, который мы прожили с момента создания того или иного продукта. Поэтому для того, чтобы создавать что-то новое, нужен хороший бэкграунд. Создать что-то новое с нуля, сгенерировать то, чего еще никогда не было — таких примеров очень немного.
Дмитрий Знаменский: Каждое новое поколение или художник добавляет что-то свое. Добавляет свой креатив, свои новые идеи. Поэтому, мне кажется, новое создается каждый день.
Анна Смирнова: Мир стремительно меняется и прошлый год показал нам, что существуют новые челленджи, существуют новые обстоятельства в которые мы помещаемся контекстно, на которые нам приходится реагировать и это рождает новую рефлексию и соответственно темы, которые не поднимались до этого они становятся актуальными. Поэтому мир меняется, мир ускоряется, и соответственно новое естественно создается и будет создаваться.
Как возникают новые идеи, связанные с технологиями? Как выглядит этот процесс?
Максим Яхонтов: Мне кажется, здесь есть несколько важных компонентов. Первый — это кругозор. Чтобы генерировать идеи, нужно знать по чуть-чуть из многих областей. Уметь все. Понимать возможности всего, чтобы не получалось так, что вам там разработчик скажет: этого сделать невозможно. Вы сможете ответить ему: нет, возможно, я знаю. Второе — насмотренность. Нужно смотреть много работ, понимать, что происходит в мире, держать руку на пульсе, следить, кто создает что-то новое. Третье — это сам творческий процесс, страсть, желание придумывать новое.
В мультимедиа-дизайне у вас есть место, в котором вы должны что-то создать. Насколько важно это пространство? Как вы с ним работаете?
Алина Литвинова: От всех остальных спикеров я отличаюсь тем, что мой проект — это скорее полотно. Они художники, а я холст. Поэтому, пространство важно. Причем пространство — это не только возможности, но и ограничения. Часто бывает, что светлая хорошая идея разбивается о физическую реальность. Мой опыт интересен тем, что мое пространство всегда одно и тоже. Но к нам приходят разные художники, разные дизайнеры, которые в одном и том же пространстве, на одном и том же холсте рисуют совершенно разные вещи. Видно, когда человек понимает, как работает пространство, что у него есть своя глубина, что у него есть различные точки обзора. Если художник поработал с пространством, то качество продукта, который он выдает, несоизмеримо выше чем у человека, который не видел пространства, для которого он делал проект.
Александр Ус: Я недавно вернулся из Еревана, где мы делали рейв в кинотеатре Россия. Это великолепное здание построил советский архитектор Грачья Погосян. Это пространство настолько крутое, что оно само по себе вызывает эмоции, оно драйвило меня на то, чтобы сделать инсталляцию. Я создал проект, рассматривая памятники советского модернизма, и он идеально подошел пространству. Поэтому пространство важно, оно может дать вам идею. Главное — развивать интуицию, ощущение пространства.
Ограничения технологий и пространства помогают придумывать проекты или, наоборот, демотивируют?
Сергей Старцев: До определенного предела ограничения, безусловно, помогают. Если к вам приходит заказчик и ограничений почти нет, кроме, может быть, финансовых, вам придется их себе придумать. Потому что в бесконечном количестве вариантов невозможно ничего сделать. Работа начинается с осознания ограничений или с создания дополнительных ограничений, которые позволяют углубиться в одно из направлений.
Дмитрий Знаменский: Когда к нам приходит заказчик и говорит: «У меня есть неограниченное количество денег и любое пространство», — мы такого заказчика обычно отправляем туда, откуда он пришел. В этом случае можно просто сидеть, тыкать пальцем в небо и что-то непонятное придумывать. Мне кажется, что ограничения — это очень хорошо. Как раз они помогают выходить за рамки и создавать что-то интересное.
Какая экспертиза первичнее: технологическая или артовая?
Дмитрий Знаменский: У хорошего специалиста должны быть развиты оба направления. Разумеется, развиваться будет активнее тот навык, к которому у человека лежать душа. Повлияет на это и то, в какую студию, в какую компанию, в какую область мультимедиа специалист попадет. Например, есть студия, которая больше сосредоточена на каких-то коммерческих продуктах. В этих студиях, наверное, больше нужны технари, ребята, которые могут по ТЗ работать. Есть студии, которые делают упор на креатив и арт, у них работа и структура работы более свободная, здесь будут больше цениться творческие скиллы.
Александр Ус: У людей, которые занимаются чисто технической стороной, часто бывают проблемы с визуальным вкусом, к ним обязательно нужно приставить арт-директора. Среди технарей много специалистов по CG-графике, но практически нет людей, которые реально разбираются в том самом движке Unreal. Для этого нужно быть серьезным программистом. Сочетание художественного вкуса и технической подкованности — это очень редкий случай, исключение из правил.
Борис Кислицин: Я недавно читал исследования Гарвардское, в котором опросили миллионеров после 2000-го года рождения, каким образом они заработали деньги. Они выяснили, что построить успешную карьеру с большей вероятностью могут люди, у которых есть два, три и больше талантов, развитые на семь из десяти, то есть выше среднего. Из комбинации этих талантов, совершенно разных: испанский язык, готовка и какой-нибудь Python, — рождаются уникальные проекты и идеи. Успешным может стать человек с широким горизонтом возможностей и знаний, который может эти компетенции разным образом собирать в зависимости от задач.
Сергей Старцев: Я наблюдал за развитием разных людей и могу сказать, что они действительно часто делятся вот грубо на две категории. Есть люди, которым очень нравится и любопытно разбираться в инструментах. И им этого достаточно. А есть люди, которые понимают, что они хотят получить. Им нужны инструменты, чтобы получить то, что они задумали. То изображение, которую они хотят. У них запущена мотивация к самообразованию. Им нужно подкидывать инструменты, просто оповестить их о том, что такое существует и дальше они сами все сделают. Вспомним японского дедушку, который рисовал картины в Excel. Это был единственный инструмент, который ему был доступен в его контексте, и он его использовал по полной.
Когда человек просто хочет созидать через любые инструменты, это случай, на мой взгляд, более редкий и более ценный.
Антон Кононов: Нужен внутренний драйв к любому делу. Если его нет, то не имеет значения, какие у тебя инструменты: самый лучший компьютер, самые лучшие техники и софт. Сначала нужно найти внутренний стержень, который тебя двигает вперед, потом вокруг него можно собирать инструменты, которые дадут максимально точно воплотить идею. В нашей сфере невозможно быть творческим человеком, не понимающим технических аспектов, и наоборот. Зачем работать над идеей, которую вы не сможете реализовать, команда вам скажет: это невозможно. Нужно себя гармонично развивать с двух сторон. Тогда вы сможете формировать свое видение, подбирать инструменты, направлять команду.
Где брать таких многофункциональных специалистов?
Сергей Старцев: Надеемся, что мы будем брать их с вашего курса. Это очень больной вопрос. Мы попробовали несколько подходов. Изначально все было органично: кто-то вырастал внутри команды, кто-то случайно встречался в процессе и мы начали работать вместе. Но в какой-то момент потребовалось этот процесс систематизировать, иначе складывается монополия внутри компании. Есть уникальный человек, ты на 100% от него зависишь, а когда у него меняются интересы, у тебя там выпадает целый сегмент в работе. Чтобы себя от такого обезопасить, мы начали думать над интернатурой, создали свой курс с мини-экзаменами, придумали небольшие стипендии, набрали человек 20. Не могу сказать, что это был очень успешный опыт. Наверное, потому что мы не смогли в угаре проектов уделить достаточно времени. Образование — это отдельная активность, и делать ее между прочим не вариант. Интернов нужно вести, уделять им время и внимание. По итогу интернатуры мы что-то получили, у нас был выпускной экзамен. Мы даже сняли про это отдельное видео. Но, к сожалению, никто надолго у нас не остался. Это не значит, что этот путь неправильный. Это значит, что он очень непростой.
Дмитрий Знаменский: У нас небольшая бутиковая студия, мы делаем немного проектов в год и они все разнообразные. К сожалению, нам так и не удалось найти универсальных специалистов в штат. Мы работали с фрилансерами над какими-то конкретными задачами. Проблема с кадрами есть, потому что сейчас на проектах я вижу тех же людей, которые этим занимались 10 лет назад, молодых специалистов не видно.
Александр Ус: Когда наше направление было совсем новым для специалистов, им все приходилось объяснять, показывать, как работать с экраном, с объемом, с пространством. Сейчас народ плюс-минус насмотренный. Инсталляций появляется все больше и больше. У нас сейчас есть новый набор людей, которые врубаются и которым практически ничего не надо объяснять.
Я позитивно смотрю на тенденцию благодаря Британке. Если сейчас вы проведете курс, ребята проникнутся, найдут не денежный, а творческий драйв — все будет хорошо.
Анна Смирнова: У нас в Radugadesign много специалистов вырастает внутри студии. Есть негласное правило: если ты пришел заниматься чем-то одним и понял в процессе, что это не очень близко, есть возможность выучиться на смежную специальность. У нас в студии очень креативная среда, она вдохновляет, заряжает и постоянно помогает всем расти. Даже если ты пришел и не знаешь какие-то технические моменты, то во взаимодействии с коллективом, с командой, ты прокачаешься и станешь крутым специалистом. Мне кажется, что для начинающих ребят работа именно в студии — это крутой опыт, чтобы начать попробовать и дальше уже двигаться в том направлении, которое вам покажется наиболее интересным.
Антон Кононов: Мне кажется, что молодые люди, которые уже делают собственные работы, например в VJ-направлении, в ивентах, в андеграунде, они через эти слои попадают в большие проекты. Они замотивированы, своим искусством . Они докапываются, сейчас все доступно. У меня есть знакомые, VJ-группа «Ночь», это ребята по 25 лет, абсолютно не коммерчески мотивированные, они реально пытаются комьюнити создавать вокруг себя. У них есть запал, они хотят что-то делать, на этом запале, можно создать действительно, что-то крутое и выйти на мировой уровень. Если ты нашел внутреннюю мотивацию, когда ты попадаешь в коллектив других таких же самомотивированных людей, ваша энергия растет и умножается. Если такой мотивации нет, нужно искать ее.
Я считаю, что люди, которые проходят сквозь тернии к звездам, имеют возможность выйти на высокий профессиональный уровень. Нужно быть самым главным критиком для самого себя и так себя взращивать.
Алина Литвинова: У нас есть волонтерская программа, рассчитанная на детей от 14 лет. Мы много людей пропускаем через себя, давая им возможность потрогать индустрию изнутри. Они могут попробовать поработать с ивентами, технической составляющей, продакшном, промоушном, концертными историями. Уже в этом возрасте человека может что-то заинтересовать, у него что-то откликается и он начинает ходить к нам. Безусловно, он нам платит своим временем, своей работой и своими усилиями. Но мы даем ему возможность, попробовать и понять, чем бы он хотел заниматься в будущем, что у него отзывается.
Если в студию нужен человек уже с опытом, где его получить? Оборудование для мультимедиа довольно дорогое.
Дмитрий Знаменский: Что касается софтов, у большинства есть студенческие или пробные версии, по ним все можно изучить. Что касается оборудования, одну из самых известных инсталляций Тундры мы сделали на дешевых китайских лазерах, которые стоили по 100 рублей за штуку. Это вопрос ресерча и вопрос, что вы хотите получить, а найти дешевые способы всегда можно. В этом и заключается ваше мастерство, ваша любознательность и интерес к профессии, чтобы решить ту или иную задачу ограниченными ресурсами.
Антон Кононов: Главное — мотивация. Зачем вы хотите получить опыт? Он вам нужен, чтобы вступить в какую-то студию, чтобы они вас приняли на работу? Или вам нужно для себя что-то сделать, вы как художник хотели бы реализоваться? Есть все программы и если у тебя есть это видение, можно визуализировать абсолютно все. Затем эту визуализацию можно показывать спонсорам, компаниям, студиям. Кто-то загорится и поможет вам это сделать. Так что если у вас есть идеи, пробуйте зайти через цифровые визуализации. Всегда можно сделать что-то на коленке у себя дома, и выглядеть это будет восхитительно.
Мы сегодня много говорили о хард скиллах, технических и артовых. Насколько важны в мультимедиа софт скиллы? Где этому можно научиться?
Вадим Виногоров: Обучение на курсах и в том числе в Британке погружает в индустрию, ты понимаешь, как у людей мозги работают в этой сфере. Мы вводим достаточно много людей с разных студий, чтобы показать, как по-разному может строиться работа. У кого-то резонируют подходы одной студии, у кого-то — другой. Общение в индустрии дают ролевые модели, по которым можно развиваться. К сожалению, soft skills — это вещь, которую сложно передать путем офлайн-образования. Онлайн-обучение не дает такого погружения.
Борис Кислицин: Когда я только начинал, у меня было огромное желание просто заниматься этим, меня перло. Я жил в Лондоне в сквотах, мы с партнером Димой Напольным делали андеграундные вечеринки, на которых не зарабатывали никаких денег. Виджеили мы на VHS-плейерах. У нас был один стол за которым мы сидели и два стула, у одного не было спинки. После одной из этих вечеринок я познакомился с человеком, который помог мне попасть с моими работами в приличную галерею на выставку. Люди начали звать виджеить и работать в клубы. Так и начинается нетворкинг.
Сейчас у нас работает больше 40 человек и здесь уже другие вещи и механики двигают людьми. Нет точного рецепта, как куда-то попасть, у каждого в сообщество, в проекты, своя дорога.
Есть одна байка про Яна Калнберзина, замечательного медиа-художника, которого мы все знаем. Он пришел устраиваться на работу курьером. Его спрашивают: вы курьером хотите быть или графическим дизайнером, у нас две вакансии открыты. Он подумал: графическим дизайнером прикольнее. И его взяли. Он два дня дергал своего приятеля: как открывается файл, как закрывается файл, — и начал сам что-то делать. Через неделю уволили человека, который был старшим графическим дизайнером. Сказали: у нас там есть крутой спец. Сейчас он не верстает объявление в газетах, он делает очень крутые мультимедийные вещи. Просто в какой-то момент он понял: это мое дело.
Мультимедиа — это сфера, которая требует зрителя. Как вы справляетесь с ковидными временами? Каким видите будущее?
Александр Ус: Новое слово в онлайн-трансляциях — это XR Studio. Недавно мы делали контент для XR-концерта Билли Айлиш. Это были впечатляющие виртуальные декорации и очень хорошо монетизируемая история. Билет на трансляцию стоил 30 долларов, к ней подключились два миллиона пользователей.
Алина Литвинова: Живые люди — это моя боль, потому что я руковожу концертным залом на 10 тысяч человек. В марте мы провели концерт Полины Гагариной, два концерта в день, по четыре тысячи человек на каждый. Также у нас была zoom-трибуна, мы одновременно выводили более 800 человек в зуме и Полина напрямую общалась с людьми, видела тех, кто смотрит ее концерт. По итогу билетов на zoom-трибуну было продано больше, чем на два живых концерта вместе. Это сложно, это вызов, но это круто.
