Николай Аграфонов
Текстильные отходы, постирония и эстетика 90-х — три источника вдохновения для дипломной коллекции Николая Аграфонова
Обычный черный мешок для мусора — вещь максимально прозаичная и будничная. Но Николай Аграфонов увидел в нем идеальный символ скрытой изнанки швейной индустрии и вместо абстрактных эко-манифестов взялся за то, от чего она обычно открещивается, — межлекальные выпады и обрезки тканей. В массовом производстве с ними никто не церемонится: работать с мелкими кусками долго и экономически невыгодно, поэтому они просто отправляются в утиль.
Николай сделал этот текстильный мусор своим главным материалом. Он не маскирует отходы под конвенциональный «люкс» — скорее, наоборот, проект намеренно уходит в антиэстетику и постиронию. Хаос разнородных обрезков складывается в сложную рельефную фактуру: необработанные края, гипертрофированные объемы, нарочито грубая сборка.
Каждая вещь в коллекции получила собственное имя: майка «1984» из дистрессированного трикотажа, мятый бомбер «Авангард» из футера, авоська «Нефть» из даунсайкл-текстиля. Получилась не коллекция, а экспериментальная лаборатория, которая заставляет по-новому взглянуть на то, что мы привыкли считать браком.
Айтекин Иманова
Офисный костюм превращает человека в функцию. Айтекин Иманова показывает, как живое тело сопротивляется этому и день за днем меняет его строгую форму
Офисная броня эпохи 1980-90-х, которой вдохновлялась Айтекин, создавалась как инструмент унификации и контроля: белая рубашка, серый пиджак — строгий дресс-код, заставлявший индивидуальность раствориться в общей массе. Но система не всесильна. У любого дресс-кода есть слабое место: его носит живой человек. Ткань вытягивается на локтях и коленях, плечи оседают, проступают заломы и лоснящиеся пятна. Безликая униформа против воли начинает документировать усталость и привычные жесты владельца.
Выпускница Британки знает об этом не понаслышке: собственный опыт работы в найме и чувство, когда система пытается подчинить себе, стали отправной точкой ее дипломной коллекции.
Классический офисный тейлоринг — сдержанная палитра, сорочечные и костюмные ткани, рисунок «гусиная лапка» — повторяется в крое, принтах и декоре так навязчиво, что превращается в символ системы, которая бесконечно воспроизводит саму себя. Дизайнер добавляет гипертрофированные детали и саркастичные значки, а текстильные награды превращают офисный гардероб в ироничный памятник борьбе человека с корпоративной машиной.
Ирина Самуйлина
Что остается от вещи, когда исчезает ее функция, — Ирина Самуйлина ищет ответ в окаменелостях и старых мундирах
Аммонит жил миллионы лет назад, но оставил после себя идеальную раковину. Старый парадный военный мундир больше никто не надевает по уставу: теперь он висит за музейным стеклом или пылится в шкафу. Ирина Самуйлина взяла вещи, которые потеряли свое прямое назначение, но сохранили форму, и построила вокруг них коллекцию «Форма отсутствия» для своего бренда Agnes Hotot.
Форма без функции (ключевая мысль дипломной коллекции!) определила и ее визуальный язык: силуэты вещей словно растворяются во времени. Например, вместо того чтобы шить исторический костюм, Ирина аккуратно разбирает мундир на детали. Жесткий уставной крой здесь словно тает: строгие углы превращаются в мягкие плавные складки, а тяжелый силуэт становится легким и подвижным.
Палитра собрана из природных и музейных оттенков: глухой черный, графит окисленного металла, известняковый белый и старое золото. Главная вещь коллекции — жакет с деталью в виде щита на груди. Но он лишь ассоциируется с защитой: за счет цельнокроеного рукава и струящейся ткани жакет сидит свободно и мягко, а рельефный шнур на нем повторяет спирали древних окаменелостей.
Марина Телюк
Гимн внутренней энергии и стойкости человека: как античная керамика, восточный танец и мода 1970-х соединились в коллекции Марины Телюк
Ни одно потрясение не проходит бесследно. Опыт формирует характер, тело, взгляд на мир, ровно как археологическая находка хранит след давно исчезнувшей жизни. На этой мысли построена коллекция «Витальность» дизайнера Марины Телюк, посвященная способности сохранять внутреннюю энергию, что бы ни происходило вокруг.
Визуальный код Марина собрала из, казалось бы, совершенно разных источников: античная керамика и стекло Средиземноморья, пластика Ближнего Востока, восточный танец, силуэты моды 1930-х и 1970-х. Разные эпохи, но одно общее — мягкие линии, округлые формы, ощущение движения.
Шесть образов выстроены в единый сюжет: от лаконичных силуэтов и чистых цветов к усложнению формы и фактуры, эмоциональному пику и мягкому затуханию к финалу. В палитре: сине-зеленый, насыщенный красный, природный бежевый. Эту драматургию Марина продолжила и на съемке кампейна: от мягкого рассвета через яркий полдень к теплому закату, будто студийный свет проживает тот же цикл, что и внутренняя энергия человека: от первого импульса к пику и дальше, к тихому, но не угасающему теплу.
Катя Колпакова
От темного прошлого к светлому будущему — путь через этнографию Севера, восточный костюм и моду 1930-х
Память — штука коварная: прошлое под фильтрами ностальгии нам почти всегда кажется приятнее и ярче, чем оно было на самом деле, настоящее пролетает смазанным кадром в бесконечной суете, а в будущем мы наивно рисуем жизнь без забот и проблем. Дипломная коллекция Кати Колпаковой «Мы здесь, в этой точке» устроена как эмоциональный таймлайн из четырех образов: от глухих силуэтов «темного прошлого» через неопределенность момента здесь и сейчас, прямо к сияющей идеализации завтрашнего дня.
В мудборде проекта встретились неожиданные культурные коды. С одной стороны — декоративность и драпировки традиционных костюмов Индии, Ближнего Востока и Северной Африки. С другой — личная история Кати и ее уральские корни. Дизайнер погрузилась в этнографию коренных северных народов хантов и манси, в чьей культуре память означает часть наследия, а одежда рождается под влиянием суровых условий природы.
Призмой, через которую Катя смотрела на все эти традиции и костюмы, стали Средневековье и мода 1920–1930-х годов. В итоге монументальные глухие формы соседствуют с тонкими орнаментами и сложными слоями. Для Кати дипломная работа — только начало длинного разговора о памяти, которой она собирается заниматься и дальше.
За каждой коллекцией стоит не только идея, но и большая работа с формой, материалом, телом и контекстом. На программе «Дизайн одежды.ПРО» студенты учатся превращать личные наблюдения и идеи в одежду — от первых эскизов до финального показа. Смотрите курс на сайте!
